Какие выгоды сулит Казахстану сотрудничество с Исламской Республикой Иран?

Увлечение региональной политикой никогда не было присуще Казахстану. Скорее даже наоборот, очень часто экспертное сообщество страны действовало от противного, изучая ту или иную ситуацию уже в фазе угасания. Поэтому всплеск интереса к Ирану, его проблемам и его месту на контурной карте потенциальных партнеров республики не мог остаться незамеченным. Но вот в чем дело: в Казахстане крайне мало публичных специалистов по проблематике Среднего Востока. Являясь, по сути, соседом Ирана по морской границе, мог ли похвастать Казахстан тем, что подготовил нескольких действующих специалистов уровня хотя бы близкого к советскому? Поэтому нет ничего удивительного в том, что мы, задавшись вопросами интересов Казахстана в этом направлении, обратились к старшему научному сотруднику Института востоковедения РАН Александру Князеву, который и восполнил некоторые пробелы в понимании ситуации.

- В Казахстане очень четко прослеживается новый тренд: экспертное сообщество начинает интересоваться событиями в Иране и на прилегающих к нему территориях. Почему, как вы считаете?

- Казахстанское экспертное сообщество – да простят меня мои коллеги – вообще довольно своеобразно, иногда создается впечатление, будто весь мир ограничен Казахстаном, его внутренними проблемами. Ну, еще по отношениям с Россией что-то есть, по постсоветской интеграции… Я не знаком с какими-либо работами казахстанских экспертов по Узбекистану, Киргизии, Туркмении, что уж говорить об Иране. Не очень понятно, например, предназначение такой структуры как Институт мировой экономики и политики при Фонде первого президента РК… Есть очень достойные, высоко оцениваемые в международной экспертной среде, но «штучные» работы: К.Сыроежкина по Китаю или, скажем, С.Акимбекова по Афганистану, еще несколько, но зато очень много про Европу, ЕС, НАТО – вот только зачем?…

Сейчас жизнь приводит к необходимости заниматься тем, что актуально. Ситуация, нагнетаемая вокруг Ирана, заставляет, наверное, вспомнить о том, что, по большому счету, в случае войны атлантического сообщества с Ираном Казахстан окажется фактически прифронтовым государством: пусть и на морской плоскости, на Каспии, но соприкосновение есть…

А если без алармизма, Иран для Казахстана – чрезвычайно перспективный партнер, как минимум, это выход к теплым морям…

- Понятно, что в случае, если регион будет взорван любым из способов, Казахстан не сможет остаться в стороне от этой войны. Но будет ли война? И как, в деталях, она может повлиять на политическую и экономическую ситуацию в стране?

- Я не очень верю в вероятность войны Запада с Ираном в среднесрочной перспективе. Уже пример Сирии показывает, что Ливия прецедентом не стала – совершенно иное поведение России и Китая на политико-дипломатическом уровне, на других уровнях; взять даже одни только военно-технические российские поставки в Сирию в разгар кризиса вокруг этой страны, явное сотрудничество российских и сирийских спецслужб, о чем говорит визит в Дамаск вместе с С.Лавровым М.Фрадкова… Уже в ходе кризиса начала меняться позиция Турции – от явно агрессивной по отношению к правительству Башара Асада, до умеренно-посреднической… Ливии в Сирии не будет. А значит, откладывается и Иран. Есть и ряд аспектов, которые, например, могут свидетельствовать о заинтересованности США не в войне в прямом смысле этого слова, а в нагнетании военного психоза в регионе с целью изменения мировой ценовой ситуации с нефтью. Рост цен на значительные величины выгоден США. Это окончательно добивает ЕС как единый потенциальный центр силы, способный участвовать в глобальной конкуренции, превращает Европу в набор государств, вынужденных в силу причин скорее исторических оставаться союзниками США, но уже не как единое целое. Вообще, единство континентальной Европы всегда было страшным сном в первую очередь для Великобритании, в этом и причины двух мировых войн, и многих исторических катаклизмов. Так что корни той информационной войны, которая не вчера возникла, а уже десятилетиями идет вокруг Ирана, нужно искать едва ли не в первую очередь на Лондонской и Нью-Йоркской нефтяных биржах… США и сателлитная по отношению к ним Канада располагают очень большими запасами сланцевой нефти и нефтяных песков. Это самые большие из известных в мире запасы нефти после Персидского залива. Но они трудноизвлекаемы, их добыча становится рентабельной и прибыльной при мировой цене за баррель где-то на уровне около 110-120 долларов. Это источник «для себя», а нестабильность на Ближнем Востоке и рост цен на нефть – удар по ЕС, Китаю, зависимых в поставках как раз от этого региона. В этом контексте интересен вопрос Каспийского нефтеносного района – иногда о нем говорят как о втором Персидском заливе, но это все мифотворчество.

- Как Казахстан и экспертное сообщество страны могли бы повлиять на ситуацию с Ираном? И могли бы вообще, в принципе? Ведь Казахстан мало сейчас влияет на региональную политику вокруг себя? Что в этом смысле можно посоветовать властям и экспертам? Какую позицию следует занять Казахстану в случае развязывания войны в Иране – прозападную, нейтральную или проиранскую?

- Развитие «иранской» ситуации, как и вообще происходящая трансформация мировой системы международных отношений, сужает возможности так называемой «многовекторности», поляризует мир, формирует будущую многополярность. Для стран региона это один из стимулов к своему самоопределению во внешнеполитических приоритетах. Для начала Казахстану, как и многим другим, нужно четче определиться в своих внешнеполитичсеских приоритетах вообще: с кем он, с Западом, Востоком, в Евразии находится или в Америке. Исходя из этого определится и все остальное. Я, например, считаю полным нонсенсом различные позиции России и других стран – членов ОДКБ, позиции России и Китая и позиции других стран – членов ШОС по «сирийскому вопросу» – не в Совете безопасности, но в рамках Генеральной Ассамблеи ООН. Должны быть консультации, должны быть единые позиции. Иначе вообще зачем ОДКБ? Зачем ШОС?

Сам по себе, как субъект мировой политики, Казахстан вряд ли в состоянии оказать какое-либо решающее воздействие на ситуацию с Ираном. Но быть весомой, критически важной частью некой общей позиции – может и должен.

- Внутри каких политических или военных организаций или блоков, при помощи каких политических инструментов Казахстан мог бы решать «иранскую проблему»? Существуют ли такие организации или площадки, где Тегеран чувствовал бы себя комфортно?

- Казахстан занимает по многим конфликтным ситуациям сравнительно сбалансированные, сдержанные позиции. Судя по заявлениям Нурсултана Назарбаева, сделанным в Москве 21 ноября прошлого года в интервью российским информагентствам РИА Новости и Интерфакс, внешняя политика Казахстана стоит на пороге концептуально нового этапа. Важной чертой которого является сужение рамок так называемой «многовекторности» и тенденция к регионализации, продвижение своих интересов прежде всего на региональном уровне, включая и интеграционные процессы. За короткое время Казахстан стал одним из главных (и первым) инициаторов сначала Таможенного союза, а затем и Евразийской экономической комиссии, которая должна эволюционировать в Евразийский союз. В сентябре-октябре 2011 года, несмотря на сильное давление со стороны ЕС, Казахстан отказался от участия в Транскаспийском газопроводе. И сам президент Назарбаев, и официальные представители Казахстана не вступают открыто в какую-либо конфронтацию с Западом, но дипломатично уходят от поставленных Западом проблем в тех случаях, когда это может вызвать конфронтацию Казахстана с региональными партнерами – Россией, Китаем или Ираном. «Перспективы его очень туманные. Это пока все на уровне разговоров. Решения по проекту нет, и что про него говорить», – сказал тогда Назарбаев в ответ на вопрос об этом проекте.

Такой подход позволяет Казахстану позиционироваться как посреднику и/или инициатору различных диалогов. Казахстан – председатель Организации Исламского сотрудничества. В этом качестве что ему следует предпринять для предотвращения войны между Ираном и силами Израиля, США, Великобритании и других государств? ОИС – всего лишь площадка для диалога, эта организация не имеет сколько-нибудь действенных полномочий, механизмов, структур для участия в реальной политике. Но использовать ее хотя бы для артикуляции наиболее важных программ урегулирования вполне возможно. В сложных вопросах не бывает обычно быстрых и легких решений, но известно же, что капля камень точит… Казахстан мог бы инициировать «иранские чтения» в ОИС, а есть еще Шанхайская организация сотрудничества, в которой Иран имеет статус наблюдателя и которая еще ничего не сказала о ситуации и по Ирану, и по Ближнему Востоку в целом. А если уж более радикально подойти, то почему не рассмотреть вопрос о каком-то особом статусе Ирана при ОДКБ – Иран однозначно не относится к числу потенциальных противников этого военного блока, перспектив союзничества куда больше и в центральноазиатском регионе, и на Каспии, и на Кавказе…

- При помощи каких рычагов и кто мог бы «раскачать» региональные конфликты? Да и какие конфликты видятся вам сейчас на этом пространстве?

- Вероятные конфликты на Каспии исходят не от Ирана. Главный раздражитель – все те же США, инициирующие неприемлемые для Ирана и России проекты, и Запад в целом. Неприемлемы транскапийские нефтегазопроводы, неприемлемо военное присутствие некаспийских стран в каспийской акватории – вот короткий набор условий, при которых конфликты не будут возможны. Все остальное решаемо, даже набивший уже оскомину специалистам вопрос о правовом статусе решается мирно, в рабочем порядке, и никто из каспийских стран какого-то угрозного энтузиазма не проявляет. США подталкивают к милитаризации на Каспии Азербайджан, есть азербайджанско-туркменские водно-территориальные споры – всё это конфликтно, но пока все от обострения той или иной проблематики благополучно уходят. Мне кажется, в кругах принятия решений прикаспийских стран есть понимание недопустимости войны на Каспии: это будет, без всякого преувеличения и пафоса, начало очередной мировой войны с вовлечением всего пространства Центральной Евразии.

И уж во всяком случае, угрозы происходят не от Ирана. Стереотипы, навязываемые так называемыми «мировыми» СМИ, сильны, да и в постсоветских обществах исламофобия не так уж слаба. Наверное, поэтому в иранской внешней политике многие сразу видят контуры известной доктрины «экспорта исламской революции». Доктрины, носящей исключительно идеологический характер и предназначенной для употребления консервативной частью собственного иранского населения. Постсоветская история стран Центральной Азии знает множество примеров влияния на религиозную сферу со стороны целого ряда других государств – Турции, Пакистана, Афганистана, Саудовской Аравии, Кувейта, но никак не Ирана с его шиитской доктриной, изначально неприемлемой в регионе преобладающего распространения суннитского мазхаба.

Каспий – это и самостоятельное направление иранской внешней политики, и одновременно точка схождения двух других – кавказского и центральноазиатского. Эволюция иранской политики в Прикаспии в последние годы, в частности растущая милитаризация, которая действительно имеет место, связана все с теми же действиями некаспийских игроков, рассматривающих как вероятность и развязывание на Каспии военного конфликта. В 1990-х годах ВМС Ирана на Каспии были представлены силами 4-го военно-морского района с основной базой в Бандар-и Энзели (Bandar-e Anzelli) и вспомогательной – в Ноушахре (Nowshahr), включавших до 50 боевых кораблей и кораблей поддержки, корпус морской пехоты, силы береговой охраны и морскую авиацию – всего до 3000 человек. К настоящему времени Иран имеет вторую после России по мощи группировку на Каспии. У него здесь сразу три военно-морские базы: Бандер-е Мехшехр, Бандар-и Энзели, Бандер-е Пахлави (последняя является учебной). В составе иранской надводной группировки в каспийском море – около 90 судов. На сегодня ударная сила ВМС Ирана на Каспии – ракетные катера с дальностью поражения целей до 120 км. По некоторым данным, на Каспии Иран также имеет 1-2 мини-субмарины типа Ghadir, вооруженные торпедами и способные также транспортировать боевых пловцов. Для Каспия Ираном строится ракетный эсминец типа Jamaran с противокорабельными ракетами Noor, артиллерийскими установками и вертолетом. Также ведется строительство серии малых ракетных катеров типа Peykaap II (всего их планируется построить 75 единиц). В планах – размещение на Каспии нескольких судов-вертолетоносцев. К этому командование ВМС Ирана сообщало о намерении развернуть на Каспийском море новые 1000-тонные корветы типа «Моудж» собственной постройки с ракетным и противолодочным вооружением и вертолетом на борту. Иран – второй по военной мощи на Каспии после России и способен в короткое время в 1,5 раза увеличить группировку своих кораблей на Каспии путем переброски сил из Персидского залива, где расположены основные базы его ВМС, а также Корпуса стражей исламской революции, который имеет свои военно-морские силы. Рассматривается также вариант с размещением в Каспийском море подлодки класса «Кило». В руководстве ИРИ существуют планы усиления в ближайшие годы каспийской группировки ВС и ВМС примерно в два раза. Можно только отметить, что свои военные потенциалы наращивают все, включая и Казахстан, а если говорить о России, то ее военные мощности на Каспии на порядок превосходят сумму остальных четырех стран и имеют тенденцию к росту. Важно, для чего все это. Любая военная сила может служить фактором сдерживания, а может быть и участником конфликта – вот это главное.

- Какие экономические проекты могли бы развивать Казахстан с Ираном, на ваш взгляд?

- Двусторонние отношения Ирана с Казахстаном можно оценить как доброжелательные, позитивные, не имеющие потенциала для конфронтации, но только если исключать факторы воздействия ряда других сил, о которых мы уже говорили выше. В отношении Казахстана Ираном выдвинут ряд инициатив, направленных на развитие торговых (неэнергоресурсных) коммуникаций по Каспию с выходом казахстанских компаний к иранским портам на побережье Персидского залива (есть также предложение иранской стороны о передаче в аренду Казахстану одного из портов на заливе сроком до 99 лет). Сейчас Казахстан реализует SWOP-поставки нефти в Иран, но иранский маршрут – лишь четвертая нефтеэкспортная опция для Казахстана, и у нее есть перспективы роста. Есть большой потенциал в сфере экспорта зерна, которое успешно будет уходить через иранские порты в Персидском заливе и перепроизводство которого иногда бывает в Казахстане проблемой. Спектр взаимных торговых возможностей почти необъятен. Здесь важен Каспий: его главное, почти глобальное, предназначение – вовсе не нефтедобыча. Сами количественные оценки углеводородных запасов Каспия с течением времени меняются почти драматически – в зависимости от исторического момента, целей оценки и реальных геологических достижений. В середине 1990-х годов госдеп США приравнивал нефтяные ресурсы Каспия к ресурсам Саудовской Аравии (около 200 млрд. баррелей), это было сугубо политической ажиотажной оценкой. Потом ожидания были скорректированы на порядок в сторону уменьшения и корректируются до сих пор. Наиболее признанная оценка: доказанные ресурсы нефти в Каспийском море составляют около 10 миллиардов тонн, общие ресурсы нефти и газоконденсата оцениваются в 18-20 миллиардов тонн. Может ли каспийская нефть существенно повлиять на мировую конъюнктуру – пока неясно. Как неясно и главное: в какой степени реальное соотношение спроса и предложения на рынке будет влиять на уровень цен, тем более что освоение ресурсов Каспия выгодно лишь при достаточно высоком ценовом уровне.

Каспий – это перекресток коммуникаций, широтных и долготных. Это – в оптимистической перспективе – один из важнейших узлов международных грузопотоков, мировой торговли.

Кстати, и военная каспийская политика Ирана, о которой мы говорили выше, все равно не является главным приоритетом на этом направлении. Возросшее внимание к Каспию связано и с пониманием руководством ИРИ необходимости интенсификации развития находящихся в прикаспийском регионе иранских провинций – Гиляна, Мазендерана, частично Ардебиля и Голестана, городов Решта, Сари, Энзели. Северное направление внешней политики ИРИ наименее зависимо от политической и идеологической ситуации внутри самого Ирана, случись даже в стране какие-то рокировки внутриполитического характера, у всех основных иранских политических групп есть общее видение интересов ИРИ в Центральной Азии, Прикаспии и на Кавказе. А на этом северном направлении одним из наиболее интересных и перспективных партнеров в Иране – я это знаю не понаслышке – видят именно Казахстан.

 

Михаил Пак

Central Asia Monitor


 

 

 

Фотографии конференции

«Афганистан, ШОС, безопасность и геополитика Центральной Евразии»

DSC_5314.JPG
DSC_5358.JPG
DSC_5384.JPG

download_pdf
2,3 Mb

Государственный переворот
24 марта 2005 г. в Киргизии
(издание 3-е, дополненное)

В работе рассматриваются основные внутренние и внешние причины государственного переворота, совершенного в Киргизии в марте 2005 г., анализируются некоторые технологии смены власти...

Баннер сайта А.Е. Снесарева

download_pdf
1,9 Mb

История афганской войны 1990-х гг. и превращение Афганистана в источник угроз для Центральной Азии.

В монографии прослеживается ход развития военно-политических событий в Афганистане после вывода советских войск в 1989 году и до 2000 года, анализируя которые, автор делает вывод об интернациональном характере афганского конфликта.

image_cover

download_pdf
0,88 МБ

К истории и современному состоянию производства наркотиков в Афганистане и их распространения в Центральной Азии.

В новой книге автора, известного своими исследованиями по тематике, связанной с проблемами безопасности стран Центральной Азии и современной историей Афганистана, рассматривается история производства в Афганистане и незаконного распространения наркотиков, поступающих с афганского направления, в страны Центральной Азии и Россию...

image_cover

I- й Российско-Турецкий Черноморский
симпозиум, 27-28 марта 2008 года ,
г. Гиресун (Турция).

Экспертный Круглый стол «Современная русская идентичность в России и за рубежом», 28 февраля 2008 г., Москва, Центральный Дом журналиста

6-я международная конференция памяти Ахмад Шаха Масуда
и попутные впечатления от Кабула (6-9 сентября 2001 года)

Международная конференция "Проекты сотрудничества и интеграции для Центральной Азии:
сравнительный анализ, возможности и перспективы"
download_pdf Александр Князев. Евразийская реальность, геополитические сценарии США и потенциал ШОС// Журнал «Национальная идея». – Ереван, 2008. - Июль 2008, N 4. – С. 23-32а. На армянском языке

Киргизия и Россия: безопасность, сотрудничество и перспективы развития в центральноазиатском контексте

К истории, современному положению и проблеме репатриации афганских киргизов
Кыргызстан: призрак государственности